Интимная лирика. Князь Расуль Ягудин (Никосия, Южный Кипр). Non Matisse

View previous topic View next topic Go down

Интимная лирика. Князь Расуль Ягудин (Никосия, Южный Кипр). Non Matisse

Post by Admin on Fri Jan 12, 2018 7:03 pm

* * *
Неперевёрнутая мордой
ко мне из низу кверху… мнда,
всегда казавшаяся гордой
и оказавшаяся, да –
последней брошенной у койки
совсем и всеми,
что же ты
несёшь изысканнейшей кройки
гондоны, фоты и цветы
ко мне,
ощерившись беззубо,
слезой облизывая струп
пониже века?
И, так грубо
отворотясь, всё так же груб,
я приподнял тебя с носочек,
прозрачну, ломку и больну,
в твой медовушный
запах мочек
уйдя, как будто бы ко дну.


* * *

Неспокойное море
при перекрёстке,
где валяются лица,
как камушки,
по которым,
в руке с пэдээфкой вёрстки
вашей мордочки фасом,
в тоске,
с тоски я к тебе поворачиваюсь
с ветел,
еле двигая грузной, как лёд,
кормой,
словно спермой забрызганной,
светом,
светел,
наконец-то дождавшийся слова
«мой».


* * *

Подкравшийся к тебе
так близко
и воспаривший в тет-а-тет,
я поступил бескрайне низко,
схватив тебя за низ, на свет...
на свет, как доллар, заценяя
прохладу ляжек, жар груди,
бычковой спермою воняя,
и, сформулировав: «Годи», –
понёс тебя по бездороге,
по всем вот этим, кто «не все»,
из лиц вытягивая ноги,
обслюнены,
во всей красе.


* * *

Подытожив:
«Ну, вот, я дома», –
зашагала по лестнице
в полном русле Закона Ома,
на закинувшемся лице
отдирая остатки платья…
и так далее… и тэ дэ…
И притиснув к стене кровать,
я, спьяну стукнувшись о биде,
на раскинувшееся свыше,
обнажившееся лицо,
всё же, всё же, ну, всё же вышел,
окольцован в полукольцо.


* * *

Устранив с дорожки ножки,
тренькнув стрункой,
вот уже
я обратно по дорожке
в скипидаровой вожже,
вдруг попавшей сзади снизу
мне под это… вон туда,
всё хожу, всю эту Пизу
обходя туда-сюда,
потерявшийся меж стенок
закоулков и мостков
с тощей стопочкой нетленок,
пахших запахом ростков,
постоянно к охладенью
неба, воздуха и вод…
Я взошёл-таки к нетленью.
Закоулочками, вот!


НОСТАЛЬГИЧЕСКОЕ – 2

"Непозволительно стара:
от двадцати пяти и выше,
что, впрочем, в общем-то,
мура", –
сказав-таки, я вёл по крыше
через сугробы вас к себе,
дрожанье пальчиков сжимая
в горсти,
почти как кэгэбэ, тебя трактуя,
и внимая твоим
надорванным речам,
феноменально непонятным,
всё ж прислонил тебя к плечам
и захлебнулся этим мятным
и декадентским вкусом губ,
всегда вишнёвых, вяловатых,
и как ромашку «люб-не люб»,
на облаках, как чёрных ватах,
тебя ну в стебель ободрав,
трепещущий под ветром туго,
осознавая, как неправ,
сказал-таки, сопляк: «Подруга!»


* * *

Сюрреализмом изъяснившись,
стряхнув, как сперму, из кистей
вино с блевотой, исказившись
лицом и телом до костей,
ты долго колыхалась рылом,
совсем похожа на меня.
И я, тебя шуруя мылом,
задёрнув шторкой вечер дня,
не отворачивался даже
от запрокинутого из поклона
лона в липкой саже,
как с кляксой,
с меткой «Non Matisse».


* * *

Поддатый, может быть, как будто,
(как ты сказала мне, да-да)
я, взвешен полной массой брутто,
не дотянувшей, ах, беда,
до установленного ГОСТа,
к тебе тянусь на цыпочках,
почти достаточного роста,
когда в носочках и очках.

2016 год № 2 (91) С О В Р ЕМ Е Н НА Я ВСЕМИРНАЯ ЛИТЕРАТУРА


* * *

Берлога пахла потом с кровью,
и, догрызая чью-то кость,
я прислонился к изголовью,
прижав загривок... ваше брось»
проигнорировав, и долго,
из меха выскребая вшей,
избавленный от чувства долга,
скуля так, сед и сир, взашей
тобою изгнан из берлоги:
так пьян и сер, и сед, и сир,
взнуздав, как санки, эти ноги,
всё нёс и нёс тебе весь мир.


* * *

Горько «горько» прокричали
ты да я тебе… ему…
и, коль не было печали,
излагали, как «му-му»,
немоты удавкой горло,
перетянутое тря,
то, как как-то недомёрла
ты из самого нутря
что-то крикнула мне в двери
нераспахнутые, лбом
ударяясь.
И на вере
и молитве под «бом-бом»
колокольный туча тучей
я стоял вблизи стола,
эпохальный и могучий –
Тот-Кому-Ты-Не-Дала.


ЛЕНКЕ ВАЙСМАН

Поступью (не гнув колено)
командора и, как он,
изложив так трубно «Лена!»,
я пошёл отсюда вон,
не простя,
не оглянувшись,
потерявшись по пути,
и коленом подогнувшись,
как последнее «прости»,
воровато и украдкой
прикарманил на карман
дольно согнутый тетрадкой
недоконченный роман
совершенно не о деле,
не доделанном тогда.
Пусть он греется на теле:
страсти, «здрасте»,
«нет» и «да».


* * *

Настырно расплетя вам косы,
отвесив неземной поклон,
и, не ответив на вопросы:
мол, «кто?», «куда?»
и «шёл бы вон?»,
сгребя штиблетами ботинки,
расставленные под бордюр,
я вышел,
выхлебав полкринки,
и перегаром «этот сюр-
реализм оставим, что ли?»,
дохнув тебе на декольте,
скрипел штиблетами на поле,
как ненаписанном листе.


ВОСПОМИНАНИЕ – 2

К тебе прижавшись
самый первый
и ухватив подол за низ,
я, успокоивший тем нервы,
готовый твой любой каприз
исполнить
в неразумных рамках,
дышал туманами и etc.
на этих надключичных ямках…
По истеченью стольких лет-с
лишь помня: вот я,
тощий, клятый;
дворы, похожие на дол;
и уж почти восьмидесятый;
почти семнадцать;
твой подол.


* * *

Посторонним хода нету –
посторонний я, с угла
мордой сунувшийся к свету,
где ты, я и бла-бла-бла,
кисло пахнут, как осокой,
прелой майкой на груди
на твоей.
О, Боже, кокой
нас, пропахших, отведи
от неё в бретельках майки,
свежепахнущей дождём
с кислым запахом Ямайки,
по которой мы уйдём.

Admin
Admin

Posts : 600
Join date : 2017-05-20

View user profile http://modern-literature.forumotion.eu

Back to top Go down

View previous topic View next topic Back to top


 
Permissions in this forum:
You cannot reply to topics in this forum