Проза. Евгений Титаев (Семипалатинск, Казахстан). Журавли на полигоне

View previous topic View next topic Go down

Проза. Евгений Титаев (Семипалатинск, Казахстан). Журавли на полигоне

Post by Admin on Thu Nov 23, 2017 5:59 pm

Рассказы

Предисловие автора

Был хороший августовский день, только что народившийся из утра.
В такие минуты всегда хочется жить с поправкой на радость. На острове
Полковничьем собрался народ – по большей части студенты, пацифисты
и те, кого принято называть работниками культуры и просвещения: учите-
ля, библиотекари, музейный люд. Власти проводили антиядерный митинг
– аккурат у Монумента жертвам испытаний на полигоне. Поэт Вячеслав
Кобрин, бывший «атомный солдат» и непримиримый борец с этим самым
полигоном, только что прочитал стихотворение о мире на планете. В его
строках пребывали вольные журавли, что напрочь лишало нынешнее дей-
ство официальной обязаловки. Белобородый старец Кобрин чем-то похо-
дил на пушкинского кудесника-волхва. Произнесённые им слова никуда
не девались, они, словно зёрна совести, западали в сознание собравшихся,
грозя прорасти правдой – неудобной, ощетинившейся сотнями восклица-
тельных знаков из гневных требований, вчера ещё бывших вопросами. Я
отчётливо видел, как менялись лица. Люди сопереживали стихам. Но тут
оказалось, что Вячеславу Григорьевичу было под силу и большее – его
словно услышало само небо. Это вовсе не порция пафоса и не авторское
преувеличение, это произошло на самом деле, ибо мистический элемент в
нашей разноцветной жизни – вещь почти обязательная, хоть и не всегда за-
мечаемая. Я поднял голову и обомлел: высоко-высоко над нами кружились
… журавли. То не был привычный перелётный клин, птицы выстроились
в правильное кольцо и двигались, как сказал бы мой славянский предок,
– посолонь, то есть по ходу солнца. Так же течёт и время в людском пред-
ставлении. Слева направо, от прошлого к будущему. Но чудесные птицы
добавили к линейному восприятию времени ещё один древний элемент из
Евгений Титаев родился в 1957 г. в г.Семи­
палатинске. Закончил медицинское учили­
ще и филологический факультет Семипа­
латинского педагогического института.
Автор более десяти книг стихов, прозы и
публицистики. Публиковался в коллектив­
ных сборниках «Иртышанка», «Горизонт»,
«Семипалатинская лира», альманахах «Alma
mater» и «Пенаты» (Германия), журналах
«Смена», «Простор» и др.
Член Союза писателей Казахстана.
Живёт в Семее.
4 Евгений Титаев
арсенала вечности – коловращение. Всё возвращается на круги своя, всё
повторяется. И сезоны года, и человеческие благоглупости. И тут я вспом-
нил, где в последний раз видел журавлей. Это было на полигоне. Много лет
назад. Птицы ведь не разбираются в международной политике. А курлы-
кающие красавцы никогда не воюют между собой.
…Его здесь называют ядерным монстром и драконом, тем самым как бы
подразумевая, пусть даже образно, его квази – живую сущность, псевдоо-
душевлённость. Но ведь и смерть нарекли в народе старухой с косой – сим-
вол небытия, пустоты наделили личностными чертами. У большинства хри-
стианских и мусульманских народов дракон, змей-горыныч, айдагар всегда
резко отрицательны, являя собой исключительно злобных фольклорных
персонажей. В Юго-Восточной Азии всё не так. Там дракон при всём сво-
ём своенравном характере – ещё и светоч мудрости. Правда, мудрость эта
особенная, нечеловеческая, связанная с силами природы. Наш же дракон-
полигон – тварь совершенно особенная, ему присущи свойства характера
всех его мифологических собратьев. Плюс ещё одно – непомерная горды-
ня. Адольфу Гитлеру не удалось заполучить убийственную супербомбу. Но
цепная реакция уже сработала. В Вашингтоне заходились от осознания соб-
ственного величия. Как же – у них теперь есть абсолютное оружие – ин-
струмент давления на неугодные режимы. Вскоре первый атомный гриб вы-
рос и у нас. И пошло-поехало… Созданный для того чтобы защитить страну,
да и планету от ядерного пожара, Семипалатинский испытательный ядерный
полигон (СИЯП) успешно выполнил свою роль, но вместе с тем погубил и
искалечил множество жизней вокруг себя. Ценою меньшего зла было ото-
двинуто зло большее. Поистине правы на Востоке – чтобы победить драко-
на, надо заиметь своего дракона. Или самому стать таковым. В последнем и
кроется главная опасность для души. К сожалению, политика складывается
из борьбы нескольких прагматизмов. Побеждает сильнейший. А морально-
нравственное оправдание любому неблаговидному деянию всегда можно
отыскать. О Божьих постулатах и не вспоминают. Наоборот, именем Все-
вышнего зачастую прикрываются. Что-то меняется к лучшему, но уж очень
медленно и робко, несмотря на разные форумы, конференции, переговоры и
пр. Если этот довлеющий над планетой социал-дарвинизм не сломать, чело-
вечество окажется в пропасти, откуда нет возврата.
В том виде, в каком он доселе пребывал, полигон исчерпал себя в конце
двадцатого века, когда рухнул двуполюсный мир. СИЯП нужно было закрыть,
преобразовать во что-то мирное. Что и сделали. Но последствия-то остались.
И что прикажете делать с памятью? Она ведь болит, господа политики и учё-
ные. Ядерный щит Родины был успешно выкован, но уж очень дорогой це-
ной. И цена сия возросла многократно, когда держава распалась на пятнад-
цать частей. Те жалкие крохи, которые получают люди, пережившие ядерные
испытания и отнюдь не по своей вине потерявшие здоровье, – это укор власть
предержащим. И не надо говорить о том, что государству не хватает средств.
При виде кичливой роскоши одних, нищеты других, на фоне непомерно раз-
росшихся коррупции, продажности и кумовства уверения некоторых предста-
вителей «верхов» выглядят нелепо, если не сказать – издевательски.
Мы жили рядом с полигоном, мы притерпелись к нему. Совсем, как антич-
ный Дамокл – к своему висящему над головой мечу. В детстве я частенько
Журавли на полигоне 5
просыпался утром из-за того, что в буфете звенела посуда, а кровать слегка
покачивало, словно лодку на тихой волне. Поначалу было немного страш-
новато, но, видя невозмутимых родителей, я тоже успокаивался. И только
спрашивал на всякий случай, из мальчишеского любопытства:
– А это случайно не землетрясение?
– Опять чего-то рвут, – обыденным тоном отвечал отец.
Постепенно я уяснил для себя, что где-то есть военные, и они взрывают
нечто секретное, может быть, даже атомные бомбы или какие-то мощные
снаряды. Но всё это совершенно не опасно, ведь военные-то наши, совет-
ские. Они просто пугают буржуев, чтобы те держались подальше от границ
СССР. Впрочем, иногда в голову прокрадывалась одна неприятная мыслиш-
ка. Ведь если американские агрессоры развяжут третью мировую войну, то
первая термоядерная атака придётся на Москву, а вторая – уж точно на нас.
Пентагоновские ястребы, конечно же, будут наказаны. Но никому легче не
станет – Земля или взорвется, или станет безжизненной, как Луна. Прият-
ного тут мало, зато всё по-честному. Вы не трогаете нас, ну а мы вас. Уди-
вительно, как точно эти наивные ребячьи умопостроения соответствовали
действительности. За исключением одной махонькой детальки, касающейся
безопасности таинственных взрывов. Но о том я узнал позже, когда чуточку
подрос. К нам пришли гости, и отец за столом неожиданно рассказал о своём
друге, ставшем свидетелем наземного испытания. Того, как водителя, вре-
менно прикомандировали к полигону. Очарованный невиданным зрелищем
страшного гриба, он вышел из кабины. Видимо, им были нарушены какие-то
правила безопасности. А ещё возможно, что ему их попросту как следует не
объяснили. Гадать уже поздно, поскольку несчастный шофёр вскоре скон-
чался от рака. Причём болезнь начала развиваться на той стороне лица, что
была повёрнута к смертоносной вспышке.
От отца же мне стало известно об исчезнувшем с карты области Абралин-
ском районе. В географическом казусе якобы тоже был замешан полигон.
Как и в том, что в мой родной Семипалатинск не допускались иностранцы.
Даже из братских стран социализма. Кажется, только один раз было сделано
исключение. В середине шестидесятых в пионерлагерях на Михайловских
озёрах поправляли своё здоровье детишки то ли из Кубы, то ли из Вьетнама.
Да и то я не уверен до конца, что подобное событие имело место.
Моя крёстная, младшая сестра мамы Лидия вышла замуж за худощавого и
внешне спокойного лейтенанта Виталия Остапенко, уроженца Херсонщины,
служившего в том самом военном городке, «где взрывают». Дядя Виталий
привозил мне погоны, петлицы и кокарды – предметы зависти соседских
мальчишек, и даже презентовал настоящую офицерскую фуражку и жёл-
тый парадный ремень. В стране постепенно воцарялся дефицит некоторых
продуктов, а на Конечной – так для всех прозывался городок дяди Вита-
лия – совершенно свободно продавались московские шоколадные конфеты,
полукопчёная колбаса, сгущёнка, тушёнка и многие другие вкусности, не
слишком доступные тогда для обычного горожанина. «У них там москов-
ское снабжение», – проясняла мне ситуацию мама. Жуя гостинцы, приве-
зённые из оазиса коммунизма, я думал тогда, что коварные натовцы, пожа-
луй, сначала ударят по городку, как по наиболее опасному для них объекту.
Тут никаким конфетам рад не будешь. А потом успокоил себя, посчитав,
что миролюбивые силы и всё прогрессивное человечество не допустят ядер-
ного пожара. Да и оголтелым поджигателям войны тоже хочется отведать
своей капиталистической сгущёночки в спокойной обстановке, а не в под-
6 Евгений Титаев
земных бункерах. Наверное, мой гипотетический сверстник из США по
имени Джон, набитый своими идеологическими штампами, ругая красных
«комми», рассуждал примерно так же, не подозревая о коварных повадках
собственных драконов из Невады или Нью-Мексико. У американцев ведь
тоже были свои проблемы со здоровьем и экологией из-за ядерных испы-
таний. Они даже сняли несколько второразрядных «ужастиков» под общим
названием: «И у холмов есть глаза» – о жутких мутантах, обитающих в зара-
жённых радиацией местах. А вот о чём думал мой японский ровесник, я даже
представить себе не пытался. От его старших родственников из Хиросимы и
Нагасаки могли остаться только чёрные тени на обугленных и оплавленных
камнях. Зрелище не для слабонервных – последний миг чьей-то жизни, за-
печатлённый атомным огненным вихрем, вылупившимся из бомбы – драко-
ньего яйца. Мне рассказал об этом на своих страницах детский журнал «Ко-
стёр» и, надо сказать, очень впечатлил. Тогда я и представить себе не мог, что
на целых четыре года волею судьбы окажусь настолько близок к полигону,
что стану его крохотной частицей, винтиком. И по полной программе буду
удостоен губительных «милостей».
В 1977 году, окончив Семипалатинское медицинское училище, я полу-
чил диплом фельдшера и был направлен в центральную горбольницу. Ра-
боту по специальности там мне предоставить не сумели. Зато она имелась
в одном очень странном учреждении. Попасть туда можно было только че-
рез Москву, куда и отправили мои документы. Через пару месяцев из сто-
лицы пришло «добро», и я оказался засекреченным сотрудником со второй
формой допуска. Официально моё новое трудовое пристанище называлось
«Противобруцеллёзным диспансером № 4 Минздрава СССР», но бруцеллё-
зом там, что называется, и не пахло. Про диспансер по городу ходили разные
слухи – один кошмарней другого. Будто бы сюда привозят облучённых лёт-
чиков из Чагана, проводят опыты над трупами, а по ночам гробы с мертве-
цами отправляют секретными авиарейсами в Москву. Эту полнейшую чушь
не подтверждали, но и не опровергали. Она даже помогала общему режиму
секретности – почешет народ языки и успокоится. Изредка под грозные очи
вахтёра являлись наивные сельские жители. Прочитав вывеску, они решали
полечиться от бруцеллёза. Их, конечно, немедленно заворачивали, вежливо
объяснив, куда на самом деле следует обратиться. Пожилой вахтёр – о мо-
лодых и толстомордых секьюрити с перекаченными мышцами тогда и слы-
хом не слыхивали – обычно напутствовал незадачливых посетителей фра-
зой: «Это не к нам». А иногда ещё и добавлял от себя: «У нас тут бумажки
перебирают». На самом деле диспансер имел вполне официальное название
и относился к числу режимных объектов – так называемых «почтовых ящи-
ков». Просто непосвящённым гражданам знать о нём было необязательно. А
занимались там обслуживанием полигона. Мобильные группы сотрудников
выезжали на ядерные испытания, производили дозиметрические измерения,
брали пробы воды из Атомного озера, собирали траву в районе подземных
взрывов. Следили за здоровьем персонала площадки десять, в просторечии
– «десятки». В стационаре выборочно обследовались жители ближайших к
полигону сёл. Отслеживалась и радиационная обстановка региона. Деятель-
ность диспансера была напрямую завязана с секретными научными програм-
мами некоторых московских НИИ. В 1986 году его специалисты участво-
вали в ликвидации чернобыльской катастрофы. После закрытия полигона
«противобруцеллёзный» претерпел несколько реорганизаций, неоднократно
Журавли на полигоне 7
меняя названия.

Admin
Admin

Posts : 596
Join date : 2017-05-20

View user profile http://modern-literature.forumotion.eu

Back to top Go down

View previous topic View next topic Back to top


 
Permissions in this forum:
You cannot reply to topics in this forum