Публицистика. Князь Расуль Ягудин (Лимассол, Кипр). На задворках вселенной

View previous topic View next topic Go down

Публицистика. Князь Расуль Ягудин (Лимассол, Кипр). На задворках вселенной

Post by Admin on Sun Jun 25, 2017 12:12 pm








Природа – более мачеха, чем мать –
бросила человека в жизнь с нагим телом,
слабым, ничтожным,
с душой, которую тревожат заботы,
страшит робость, увлекают страсти,
но в которой, между тем, хотя и полузадушенная,
всегда остаётся Божественная искра рассудка и гения.
Августин Блаженный

Ну, вот и закончился короткий, длинною едва ли не в одну человеческую жизнь, век фантастики, отечественной и всемирной, блеснувшей на литературном небосводе бурного двадцатого века хвостатой падающей звездой.
Что, в принципе, не трагедия, поскольку, слава Аллаху, Всемилостивому и Милосердному, смерть фантастики – это всё-таки не смерть человечества, а на дворе уже в самом разгаре не двадцатый, а двадцать первый век, и очень многое: хорошее и плохое, принадлежавшее веку двадцатому, кануло в прошлое вместе с ним. Включая великую фантастику, великую революцию, великое киноискусство и, надеюсь, Великую Отечественную войну.
Ну, что тут скажешь, цитируя классика? Давайте скажем «аминь!
В конце концов, литература вечна, она существует с пещерных времён, а фантастика как жанр, в основном, пришла в нашу жизнь вместе с двадцатым веков, являясь её закономерным порождением – порождением совершенно ураганного (не побоимся честных правдивых слов) развития научно-технического прогресса, и она тоже наконец-то слегка унялась теперь, когда слегка унялись наука и техника в полном соответствии с гениальным предвидением Эдгара По ещё во времена их зарождающейся зари: «Что касается прогресса, то от него одно время просто житья не было, но потом он как-то рассосался».
А пока не было энтээра , не было и фантастики – не было, и всё тут, вопреки всем отчаянным потугам наиболее отмороженных кэлээфовцев доказать противоположное, зачем-то упоминая в этой связи Лавкрафта как лучшего друга физкультурников и отца фантастов – увы, увы!, в действительности всё было совсем не так, и первые простенькие фантастические произведения вышли лишь из-под пера Жюля Верна как зеркала тогдашней эпохи с её первыми механизмами и первыми воздушными шарами.
Из чего вообще-то следует грустный вывод, что основная функция фантастики всегда была вспомогательной, призванной обслуживать науку и технику, как служебные части речи, неспособные самостоятельно – без самостоятельных частей речи – существовать.
Вот и обслужила. Пора и честь знать, госпожа фантастика, наша фирма с прискорбием извещает, что более не нуждается в Ваших услугах, ничего не поделаешь, таковы акульи законы капитализма, it’s business, my friend! Так оно и бывает, когда ставишь своей целью прислуживание, и не случилось бы с фантастикой того, что случилось, если бы сущностью её (как сущностью настоящей, Большой Литературы) было не прислуживание горстке окололитературных диктаторов из издательства АСТ и журнальчика «Если», а Служение!
Человечеству и Богу!
В литературе и искусстве же, независимо от жанра, форма служения Человечеству и Богу пока что, будем выражаться технически, изобретена лишь одна – катарсис! Это всё, что могли, могут и в обозримом будущем будут мочь сделать для Человечества и Бога литература и искусство.
Самое интересное, что ответа на вопрос «что такое катарсис?», вообще-то, нет до сих пор, никто в точности не знает, что это такое, исчерпывающего научного определения, которое было бы однозначно принято всеми, так никому и не удалось сформулировать, и даже я при всём своём несомненном самомнении, такую смелость на себя не возьму, могу лишь попытаться объяснить на пальцах или по складам – катарсис считается достигнутым, если человек к моменту, когда заканчивает читать книгу или, например, смотреть театральную постановку, уже стал добрее, чище, духовно выше, благороднее – человечнее, чем в момент, когда он только открыл первую страницу или вошёл театральный зал.
Нравственное очищение читателя или зрителя, его духовное возвышение, приближение к гуманистическим Божественным и общечеловеческим идеалам – вот, что такое катарсис в очень-очень примитивизированной и вульгарной, или как сейчас принято говорить, некорректной формулировке.
Однако, корректно или некорректно, данная формулировка в общем и целом вполне отражает существо понятия «катарсис», и чтоб уж совсем не погрязнуть в ложной скромности, я даже позволю себе изречь афоризм собственного приготовления (теперь можете меня цитировать… с соблюдением федерального Закона об авторском и смежных правах): Катарсис – единственное, что отличает искусство от порнографии.
От любой порнографии, во всех смыслах, во всех формах и во всех видах – в виде нынешней фантастики в том числе, в которой катарсисом давно уже и не пахнет, в которой вместо катарсиса сплошные буковки и запятые, и это после впечатляющих достижений жанра в стародавние прошловековые времена, когда фантастика чуть было не заняла действительно достойное место в Большой Литературе благодаря настоящим прорывам, которых добились, как ни странно, именно наши с вами соотечественники и почти соотечественники: авторы социалистического лагеря, тем самым уже тогда с блеском опровергнув все диссидентские стенания по поводу всеобъемлющего засилья цензуры и всеобъемлющего ущемления свободы слова и плоти.
Причём, успех коммунистической (в первую очередь, советской) фантастики совсем не противоречит логике и естественному ходу истории, поскольку именно коммунистическая идеология, случайно или нет, в двадцатом веке наиболее активно исповедовала древние гуманистические идеалы человечества, и советский так называемый Главлит (не имевший с цензурой ничего общего, не надо, господа, не надо!) очень жёстко стоял на страже этих идеалов, не пропуская в печать и к потребителю зловонную бесчеловечную муть, ныне заполонившую книжные прилавки всего постсоветского пространства… как и всего остального мира, наверное.
Так что совсем не следует удивляться, что после первых успехов жанра на европейской литплощадке XIX века в фантастику нового, гораздо более высокого, истинно профессионального уровня удалось вдохнуть жизнь именно в СССР – в первую очередь, единоличными усилиями Александра Беляева.
Именно он совершил первый знаковый прорыв в теме, добившись переворота в сознании читателей, редакторов и высшего литературного руководства страны и мира, изменив их отношение к фантастике от презрительно-равнодушного к уважительно-заинтересованному и в конечном итоге обеспечив базу для массированного в дальнейшем продвижения жанра в широкие читательские круги – такое было возможно только в Советском Союзе по причине абсолютного совпадения его официальной государственной идеологии с основными характеристиками катарсиса.
Ни во Франции, ни в Англии этого не произошло и не могло произойти из-за неумолимых волчьих капиталистических нравов, противоречащих всему человеческому, всему светлому, чистому и святому, несмотря на гораздо более ранние во времени несомненные достижения Жюля Верна и Герберта Уэллса, которые, тем не менее, свою историческую сверхзадачу тоже выполнили: чётко и жёстко обозначили для фантастики наиболее перспективный и выигрышный путь развития – путь к катарсису, пусть даже вопреки техногенности, путь к душе читателя, путь к состраданию и сопереживанию, путь к высокому нравственному и духовному заряду в фантастических произведениях, путь к тому, к чему человечество уже миллионы лет идёт из дикости, бездушия и животной злобы, путь к Служению высоким идеалам человечности.
То есть путь к тому, ради чего, вообще, живёт Литература.
Когда она есть, разумеется.
Фашистская Германия-то, вон, не породила и не явила миру ни одного писателя, неважно, фантаста или нет, или музыканта, или живописца etc. – какой там мог быть, на хрен, катарсис, когда там были сплошные концлагеря, сплошные кровавые вакханалии и сплошные языческо-сатанинские пляски с факелами вокруг книжных костров… совсем как в российской и всемирной фантастике сейчас.
В связи с чем схожий с судьбой фашистской Германии финал её уже очень близок и совершенно неизбежен, хотя ещё живы (и дай им Бог прожить ещё не меньше, чем прожито!) последние из титанов, когда-то вставших во главе второго и, к сожалению, как теперь выяснилось, последнего мощного прорыва в жанре – Борис Стругацкий, например.
Мы все к ним просто привыкли и потому пока не осознаём исторического значения этих фигур, а меж тем братья Стругацкие, Станислав Лем и ещё несколько гениев коммунистической (не побоимся, опять же, честных правдивых слов) фантастики – и есть тот легендарный кружок апостолов жанра, который когда-то сумел вполне в советском духе сохранить и приумножить фантастический (в данном редком случае в прямом, а не в переносном смысле) духовный капитал социалистического лагеря, дать фантастике новое дыхание, новый импульс, придать ей новое ускорение – благодаря высокому нравственному и гуманистическому потенциалу своих произведений. «Трудно быть богом» (даже при некоторой агитпроповской ходульности и упрощённости положительных персонажей… вполне позволительных для субжанра коммунистической утопии) и «Возвращение со звёзд» – вещи, равных которым пока никто не написал… вернее, может, кто-то и написал, но мы об этом уже никогда не узнаем, поскольку произведения такого уровня и такого нравственного заряда уже никто не опубликует и не издаст – слишком уж не те стали в нынешней российской и всемирной фантастике тенденции, критерии и вкусы… после того, как наша дорогая, горячо любимая перестройка наконец-то преподнесла нам, как на блюдечке, полнейшее и неожиданное, на хрен, раскрепощение слова и плоти.
Что для фантастики стало смертью. Смертью после, как принято выражаться, тяжёлой и продолжительной болезни, начавшейся в конце 80-х годов, когда капитализм открыл шлюзы для всякого и всяческого дерьма во всех сферах жизни, и литература не оказалась исключением, но если поэзия и высокая проза сумели достойно выдержать этот удар, сохранить лицо, не посрамить честь флага и не погрязнуть в мерзости, то фантастика ушла в глубокий нокаут, из которого ей, как теперь уже стало очевидным, никогда не подняться.
Что на первый взгляд выглядит совершенно необъяснимым, поскольку если в странах загнивающего капитализма фантастика наряду с дамскими романами и порнушкой всегда занимала очень скромное место дешёвого бульварного чтива для домохозяек и коммивояжёров, то на громадных территориях бывшего Советского Союза ей, в прошлом действительно всенародно любимому жанру, был предоставлен Богом и Историей воистину небывалый шанс – шанс на третий, теперь уже однозначно стратегический прорыв. И всё, что тогда, на острие эпох, требовалось от кэлээфа, в одночасье получившего в полное своё распоряжение широчайшие возможности бывших советских издательств, это вспомнить и хорошенько намотать на ус здравую рекомендацию одного из эпизодических персонажей Максима Горького: «Никита, Бога не забывай!»
Именно этого кэлээф и не сделал, лишний раз продемонстрировав миру гнилость и ублюдочность пресловутого человеческого фактора, всегда способного угробить на корню самые многообещающие возможности и самые эпохальные перспективы.
Так и произошло – лидеры движения, едва подсев на хлебные должности в издательствах и безграничную жилу коммерческой беллетристики, тут же уверовали в собственную гениальность и непогрешимость, преисполнились чувством собственной значительности и гордости за собственные неоценимые заслуги, возжелали почёта, славы, лавров, аплодисментов и фанфар, потребовали уважения и преклонения окружающих и… в результате начали отбирать для публикации произведения не по принципу художественных достоинств, а по принципу личной верноподданнической преданности авторов лично им, новым хозяевам фантастической жизни, и вот таким, на протяжении тысячелетий многократно проверенным успешным способом довольно быстро сползли в банальные нравы восточных сатрапов времён рождества Христова, французских королей времён первых революционных ситуаций и партийных бонз времён заката социалистического строительства. А то, что именно эти нравы-то и служили всегда в истории первейшей и главнейшей причиной крушения несокрушимых, казалось бы, государственных строев, политических систем и финансовых империй, им было то ли невдомёк, то ли до фонаря.
Результат оказался катастрофический – кэлээфовские холуи помельче рангом охотно приняли вполне привычные и знакомые ещё с советских времён правила игры, охотно ударились во внутрикэлээфовские интриги и, потакая капризам и симптомам бреда величия новых безграничных властителей книжного мира, сменивших на этом вдохновляющем месте третьих секретарей обкомов КПСС, вполне добровольно установили такую систему внутренних взаимоотношений, при которой публикации и издание книг нужно было не заслужить трудом и талантом, а выклянчить или завоевать путём многоходовых комбинаций, подпаивания всех, кого только можно подпоить и подсиживания всех, кого только можно подсидеть.
Прозорливых, ответственных и мужественных личностей, которые смогли бы предвидеть близкий и совершенно обвальный крах жанра, неравнодушных к его судьбе и способных встать стеной на пути очередных комиссаров очередной партийной организации и очередной партийной литературы, в кэлээфе не нашлось.
Финал закономерен в русле древней, как мир, истины: люди, обладающие даром интриганства, НИКОГДА не обладают даром творчества, никогда не обладают способностью создать произведение высокого нравственного содержания, то есть – холуям, лакеям и прохвостам не по силам достичь катарсиса, и по состоянию дел на сегодняшний день из всех фантастов мира и страны катарсиса в своём творчестве стараются достичь и достигают лишь члены творческой группы «Фантастика Башкортостана» – далеко не первый и, уверен, далеко не последний в истории всемирной литературы случай, когда литературная столица мира перемещается в российскую глубинку.
Но от Уфы до Бога высоко, до издательств далеко, вот и заполонила прилавки магазинов та самая безыдейная писанина, о которой нас предупреждала ещё газета «Правда» в пору своего могущества и расцвета, всё правильно, всё логично – настоящий писатель всегда обладает гордостью и никогда не склонен к лизоблюдству, потому-то и канули в неизвестность несколько действительно интересных авторов (в том числе единственный в ту пору реально перспективный уфимский фантаст Андрей Борецкий), опубликованных в первых сборниках фантастики нового времени ещё в те сумбурные годы, потому-то ныне и прёт на нас сплошных вонючим потоком скучнейшая серость, ничего не дающая сердцу и уму, полностью лишённая катарсиса, и единственный эпизод в нынешней фантастике, который действительно достиг катарсиса на хорошем, добротном уровне, представляет из себя, к сожалению, лишь нагло слямзенный и в ухудшенном и растянутом виде всунутый Сергеем Лукьяненко в его повесть (пышно поименованную «романом») «Рыцари сорока островов» блокадный дневник ленинградской школьницы Тани Савичевой, что, следует признать, имеет как минимум некоторое популяризаторское значение – и на том спасибо.
Вот этим мы, любители настоящей фантастики, нынче и пробавляемся – читаем навязываемую нам узким кругом страшно далёких от народа центровых кэлээфовцев лабуду и говорим «спасибо» за более-менее удачные ремейки из прошлого. Поскольку больше благодарить не за что, и совершенно нет оснований удивляться ни тому, что в любом книжном магазине, куда ни зайди, возле всех стеллажей, включая стеллажи с поэзией, всегда столпотворение и только возле стеллажей с фантастикой никогда никого, кроме иногда меня, ни тому, что на старейшем фестивале кэлээфа «Аэлита» в Екатеринбурге, в прошлом собиравшем тысячи участников со всего СССР, не исключая Прибалтику, Среднюю Азию и Дальний Восток, не говоря уж о всяких там украинах, в последние годы участников набирается сотни две, и даже мощный прошлогодний десант питерского кэлээфа на единственный всё ещё массовый и при этом имеющий некоторое отдалённое отношение к фантастике фестиваль ролевых игр «Зилант» в Казани с очевидной целью изучить возможности рекрутирования на этой обширной человеческой базе новых апологетов жанра никакого положительного результата не дал.
И не мог дать, поскольку питерский кэлээф в данном случае повторил ошибку замечательного персонажа Леонида Соловьёва в его «Повести о Ходже Насретдине» – выбрал, образно выражаясь, не тех собеседников – «кувшин и туманного старика»…
вместо Бога.
Не апологетов ведь надо искать, а думать о Прекрасном, стремиться к Прекрасному, всеми силами утверждать, продвигать или, как сейчас выражаются, промоутировать идеалы Прекрасного, и тогда апологеты и фанаты появятся сами собой.
Поскольку тяга человека к Прекрасному неистребима, и в какой бы мерзости, подлости, грязи и разврате он ни утопал, в недрах его души всегда горит искра Божьего огня, освещающего путь к доброте, благородству, чистоте и величию помыслов и стремлений, к Прекрасному. А у нас в литературе Прекрасное называется катарсисом, и только та литература, которая отвечает самым лучшим и светлым чаяниям человека, независимо от жанра, будь она хоть трижды обозвана фантастикой или дамским романом («Воскресенье», вообще-то, ведь тоже дамский роман!) имеет шансы на настоящий успех
Ибо человек – не зверь!
Ибо, обращаясь к литературе и искусству, ищет он в них созвучия живущей, пульсирующей в глубине души его древней, генетически унаследованной жажде справедливости и добра, трепетному стремлению к Свету.
И лишь при условии, что душа российской фантастики, опять же образно выражаясь, повернётся лицом к душе человека, если сможет она зазвучать в унисон и в резонанс с душой человека, былая слава и доблесть жанра получит – теперь выражаясь поэтически, в рифму – шанс на ренессанс, ещё один единственный и воистину окончательный и последний шанс – ведь не более полушага осталось фантастике до полного провала, полной утраты всех позиций в литературе, полного устранения из активной духовной жизни страны и общества и стремительного, неизбежного, безнадёжного падения в сегмент дешёвого чтива, где она, с её никчёмными космическими «стрелялками» в духе Гарри Гаррисона, с её нудными бухгалтерскими описаниями «иных миров» в духе Толкиена и с её бессмысленной скучной клоунадой в духе капитана Джека Воробья займёт достойное и однозначно заслуженное место в дощатых деревенских туалетах (в городских-то туалетах имеются телевизоры и туалетная бумага, там есть чем поразвлечься и чем подтереться) среди «анжелик» и «эммануэлей» (коих я видел в сортирах башкирских аулов собственными глазами!) на самых-самых задворках литературной вселенной, куда её радостными объединёнными усилиями под чутким настойчивым руководством наиболее одиозных фигур всё сталкивает и сталкивает пришедший к власти кэлээф и где, судя по всем признакам, ей при самом лучшем раскладе – если выживет! – суждено использоваться не предусмотренным фантазией фантастов образом вплоть до Страшного Суда.
Скажем «аллилуйя»!

Admin
Admin

Posts : 604
Join date : 2017-05-20

View user profile http://modern-literature.forumotion.eu

Back to top Go down

View previous topic View next topic Back to top


 
Permissions in this forum:
You cannot reply to topics in this forum